Диссонансы Бориса Стародубцева

 

При знакомстве с творчеством Бориса Стародубцева первое, что обращает на себя внимание – это неординарность художественного мышления мастера, обилие смелых экспериментов в области техники  и формы. Здесь и «гиперреализм», и акватипии, и коллаж, и шелкография, и многое другое, не говоря уже о работе в традиционной технике маслом, акварелью, карандашом…

Такую любовь к экспериментам и самым, казалось бы, прозаическим – «низким» - материалам (камни, цемент, смола, сломанные игрушки и другой хлам и мусор) можно, наверное, объяснить двумя взаимоисключающими «прививками»: академической школы и опытом андеграунда.


Дело в том, что, закончив в 1958 году графический факультет Академии художеств (Стародубцев учился вместе с Борисом Калаушиным и Владимиром Волковым, был дружен с Валерием Ватениным, Германом Егошиным, Ярославом Крестовским), молодой художник познакомился с Александром Леоновым и Евгением Рухиным. Под их влиянием Стародубцев стал делать «гиперреализм» - работы с очень высоким рельефом, формованным из камней и цемента, и изображавших чугунные трубы и другие чисто технические предметы («Теплоцентр», 1964, «Сцепка вагонов», 1964, «Замок», 1965).

Одновременно с рельефными работами Стародубцев делает коллажи из залитых эпоксидной смолой сломанных часов, детских игрушек, электрических деталей и проводов, стреляных гильз и пустых цилиндров женской помады, костяшек домино, пуговиц и прочей домашней мелочи, которая годами накапливается в жестяных коробках из-под заграничного печенья. Одной из первых работ серии «гиперреализм» стала работа «ДТП» (1963) – коллаж с искореженным детским жестяным грузовичком в центре. Эта работа имеет свою историю: ее у Бориса Стародубцева выпросил Евгений Рухин, и она долгое время находилась у него в мастерской. В 1976 году в мастерской Рухина случился пожар, причины которого до сих пор вызывают много вопросов и толков. Рухин в этом пожаре погиб, а «ДТП» Стародубцева выжила, была обнаружены среди обгоревших и залитых водой вещей и вернулась к автору. К слову сказать такие истории сопровождают не только эту работу Стародубцева, но об этом речь впереди.
Борис Стародубцев. ДТП. 1963.  

Игру с материалами и техниками Стародубцев продолжил в 1970-е годы в серии монохромных акварелей, моделирующих рисунок карандашом, всевозможных абстрактным и сюрреалистических композиций, использующих геометрические фигуры: «Блоки» (1975), «Спираль» (1975), «Сферы» (1975), «Лестница» (1975). Последние две работы экспонировались на выставке в ДК «Невский», к участию в которой Стародубцева пригласил Леонов.

На выставке в ДК «Невский» также была представлена работа Стародубцева «ХХ век. Фокс» (1970) – залитый эпоксидной смолой поп-артовский коллаж, в котором художник использовал портреты американских «идолов»: Альберта Эйнштейна, Уильяма Фолкнера, Джимми Хендрикса, Джины Лолобриджид и других «икон» американской науки культуры ХХ века.

В 1980-е годы Стародубцева увлекают эксперименты в технике «акватипии», когда «отпечаток» делается с поверхности воды, залитой красками. Использование ярких красок, текучесть, изменчивость и непредсказуемость самой техники фиксации разводов на воде (не зря говорят «вилами по воде писано») дали весьма оригинальные результаты – серию абстрактных работ, заряженных какой-то архаической, природной экспрессией стихии и формообразования. Об этом свидетельствуют и сами названия работ: «Архипелаг из космоса» (1981), «Структуризация» (1981), «В огне» (1982), «Рождение циклона» (1982), «Маленький взрыв» (1985), «Восточный танец» (1986) и др.

Борис Стародубцев. ХХ век. Фокс. 1970.  

 

В работах маслом Стародубцев также использует чужеродные материалы: в изображение Церкви Святого Георгия в «Старой Ладоге» (1965) художник включает куски дерева, штукатурки и кровли, привезенные с реставрации одной из старейших церквей России. Страсть в столкновению, диссонансу Стародубцев демонстрирует не только в смешении техник и материалов, но даже в смешении био- и техно- , как это происходит в работе «Кентавр» (1970), посвященной Валерию Ватенину – человеку-мотоциклу (Ватенин погиб в аварии в 1977 году).

Перестройка и постсоветский период дал новые темы для диссонансов. Поиски новой «иконы» неизменно приводят нас к старым эмблемам «серпа и молота» («Современная икона», 1997). Коммерциализация России попадает под гусеницы долларизации («Танк», 1997), а понятия чести и политики становятся несовместимыми («Дуэль», 1999). В годы потери социальной и нравственной мотивации творчества страсть к диссонансам оказалась спасительной для художника.

Борис Стародубцев.  Старая Ладога. 1965.  

Сегодня, по словам Стародубцева, он «работает ночным сторожем и вспоминает времена, когда можно было наряду с профессиональным творчеством заниматься и свободным искусством».

Николай Кононихин, 1999, 2013 гг.

Первая публикация: Николай Кононихин. Страсть к диссонансам Бориса Стародубцева. // Художники общества «Аполлон». Серия «Второй русский авангард». CD-ROM. Санкт-Петербург. 1999 г.

Раздел Бориса Стародубцева в Nikolay Gallery ->

   
  Борис Стародубцев в мастерской с работой "ДТП". На стене - "Кентавр", посвященный Валерию Ватенину. Фото 1999 г.